Поездка в Ленинград
Ленинград расположен на полпути между Азией и Арктикой. Обычно на организацию поездки туда уходит шесть дней. Тем не менее Харви обладал какой-то возможностью ускорить ход событий, и уже через два дня мы вылетели из Хельсинки рейсом «Аэрофлота» на самолете «Ил-18В». «ЗИМ» доставил нас из аэропорта в гостиницу «Европейская» на Невском проспекте, самой широкой главной улице Ленинграда. Интерьер гостиницы выглядел так, словно девятисотдневная осада города все еще продолжается. Повсюду виднелись куски осыпавшейся штукатурки, старые двери не закрывались, и, добираясь до стойки администратора, нам пришлось переступать через мотки веревок и куски рваного брезента.
----------------------------------------
Администратором оказалась хлопотливая седая женщина в очках с железной оправой и с медалью на груди. Она провела нас в буфет, где официантка принесла нам водки и красной икры, осторожно рассматривая нас испуганными глазами — что свойственно и многим другим русским. За дверью буфета виднелся ресторан, где оркестр из десяти человек играл «Мамбо итальяно» и примерно тридцать пар изображали некое подобие западных танцев, в зависимости от того, откуда они прибыли в Ленинград — из Пекина или Восточного Берлина, где принимаются западные телепередачи. Харви потребовал, чтобы ему принесли кофе с коньяком, и, хотя большая кофеварка «Эспрессо» в данный момент стояла на ремонте, толстая официантка вызвалась организовать нам кофе.
----------------------------------------
Над скованной льдом рекой дул холодный ветер, порывы которого долетали до Петропавловской крепости. Итальянец несколько задержался и появился, рассыпая поклоны и извинения. Он возглавил нашу процессию, спустившись на твердый лед, который тянулся до северного берега. До Кировского моста нам предстояло пройти немалое расстояние, и мы двинулись по протоптанной тропинке. Женщина в тяжелом тулупе, с шарфом на голове и меховых сапогах, терпеливо подергивала леску, опущенную в круглую дырку во льду. Ребенок рядом с ней навел на нас пластмассовый пистолет и изобразил звук выстрела, но женщина приструнила его и улыбнулась нам. Улова у нее не было или же она бросала его обратно в воду.
----------------------------------------
Плавучий ресторан мало чем отличался от всех прочих аналогичных заведений. Столовые приборы, как и посуда, меню, да и сами официанты — все здесь носило марку одного и того же государственного предприятия.
----------------------------------------
— В Ленинграде мне рассказали анекдот: «Пессимист — это человек, который считает, что раньше было плохо, сейчас плохо и так будет всегда. А оптимист говорит: да, раньше было плохо, плохо и сейчас, но будет еще хуже». Это житейская философия. — Фраголли развел руками.
— Так почему они с этим мирятся?
— В этой стране ребенка сразу же при рождении пеленают. С головы до ног, и он напоминает полено. Когда его распеленывают, чтобы, скажем, искупать, он кричит. Он кричит, потому что теперь его больше ничего не сковывает, ничто не контролирует. Он свободен. Но он обеспокоен. Его тут же снова пеленают, и в психологическом смысле он остается в таком состоянии до самой смерти.
----------------------------------------
Харви накрошил пирожок в бульон и стал размешивать его ложкой.
— В русском стиле, — сказал Фраголли. — Вы едите свой пирожок в русском стиле.
----------------------------------------
— В этой сумасшедшей стране есть телефонная связь плюс телевидение. Я заказал на три часа разговор с Ригой. Сейчас мы отправимся на пункт связи и глянем на того человека, с которым тебе выходить на связь; это куда лучше, чем вглядываться в маленькое размытое фото.
На такси мы с Харви добрались до Павловской улицы. Дом номер 12а оказался небольшим строением, выглядевшим так, словно в нем обитал неквалифицированный рабочий с большой семьей. На самом деле тут размещалась контора, обеспечивающая вызов абонента к телеэкрану. Мы постучались, и нам открыла дверь женщина. Засунув карандаш за ухо, она посмотрела на наручные часы, сверилась с настенными, спросила, на какое время нам назначено, после чего провела нас в небольшую комнату, где стоял телефон и старомодный телевизор с двенадцатидюймовым экраном. Мы уселись, и Харви снял трубку. Женщина включила телевизор, и экран замерцал голубоватым сиянием.
----------------------------------------
При свете дня, когда автобусы и машины заполняют широкие просторы Невского, а представители многочисленных делегаций стран Африки восседают за обильными столами в «Астории», нетрудно воспринимать Ленинград в самом деле как колыбель коммунизма. Но в темноте, когда луна блестит на шпилях Петропавловской крепости и на двух из трех улиц ради экономии не горят фонари, так что лужи подтаявшего снега видишь лишь когда ступаешь в них, тогда город вновь становится Санкт-Петербургом, по трущобам которого за Сенной площадью пробирается сутулая фигура Достоевского, и умирает Пушкин, сказав книгам «Прощайте, мои друзья»...
----------------------------------------
— Значит, мы снова встретились, полковник Сток, — как принято говорить в фильмах, сказал я.
— Олег.
— Значит, мы снова встретились, Олег?
— Да. — Он дал указание водителю выключить двигатель. — Вам нравится наша русская зима? — посмотрел на меня Сток. Голова его напоминала бюст, который волоком тащили на место, так что все выступающие части лица стерлись.
— Да, — ответил я. — Русская зима мне нравится. А вам?
Сток помял мясистый подбородок.
— У нас говорят: «Для того, кто стоит на башне, нет других времен года, кроме зимы».
— Угу, — сказал я, хотя так и не понял смысла пословицы.
----------------------------------------
Пропустив под крылом завод «Электросила», самолет оставил за собой дымные пригороды Ленинграда. Их каменные дома уступили место большим бревенчатым избам, которые встречались все реже и реже, пока до самого горизонта не распростерлись замерзшие болота. Морозы погрузили землю в сон, и снег покрывал ее подобно грязному рваному савану. С правого борта медленно проплывало озеро Пейпус, или Ладожское, на льду которого состоялась великая битва Александра Невского с рыцарями Тевтонского ордена, пробивавшимися на восток. И конные рыцари в тяжелом вооружении вместе с лошадьми, проломив лед, ушли в глубокую черную воду.
----------------------------------------
Все, что вы только что прочитали - цитаты из романа Дена Лейтона "Мозг стоимостью в миллиард долларов", по которому в 1967 году был снят одноименный фильм с Майклом Кейном - один из самых клюквенных фильмов 60-х. Описывается, как можно понять, посещение разведчиком Гарри Палмером Ленинграда - отсутствовавшее в фильме. На рыцарях, которые сражались на озере Пейпус (которое на самом деле Чудское озеро, а не Ладожское) я сломался. Желающие могут продолжить чтение самостоятельно.
P.S. Насколько могу судить по этим отрывкам, фильм более или менее близок к книжному сюжету.
----------------------------------------
Администратором оказалась хлопотливая седая женщина в очках с железной оправой и с медалью на груди. Она провела нас в буфет, где официантка принесла нам водки и красной икры, осторожно рассматривая нас испуганными глазами — что свойственно и многим другим русским. За дверью буфета виднелся ресторан, где оркестр из десяти человек играл «Мамбо итальяно» и примерно тридцать пар изображали некое подобие западных танцев, в зависимости от того, откуда они прибыли в Ленинград — из Пекина или Восточного Берлина, где принимаются западные телепередачи. Харви потребовал, чтобы ему принесли кофе с коньяком, и, хотя большая кофеварка «Эспрессо» в данный момент стояла на ремонте, толстая официантка вызвалась организовать нам кофе.
----------------------------------------
Над скованной льдом рекой дул холодный ветер, порывы которого долетали до Петропавловской крепости. Итальянец несколько задержался и появился, рассыпая поклоны и извинения. Он возглавил нашу процессию, спустившись на твердый лед, который тянулся до северного берега. До Кировского моста нам предстояло пройти немалое расстояние, и мы двинулись по протоптанной тропинке. Женщина в тяжелом тулупе, с шарфом на голове и меховых сапогах, терпеливо подергивала леску, опущенную в круглую дырку во льду. Ребенок рядом с ней навел на нас пластмассовый пистолет и изобразил звук выстрела, но женщина приструнила его и улыбнулась нам. Улова у нее не было или же она бросала его обратно в воду.
----------------------------------------
Плавучий ресторан мало чем отличался от всех прочих аналогичных заведений. Столовые приборы, как и посуда, меню, да и сами официанты — все здесь носило марку одного и того же государственного предприятия.
----------------------------------------
— В Ленинграде мне рассказали анекдот: «Пессимист — это человек, который считает, что раньше было плохо, сейчас плохо и так будет всегда. А оптимист говорит: да, раньше было плохо, плохо и сейчас, но будет еще хуже». Это житейская философия. — Фраголли развел руками.
— Так почему они с этим мирятся?
— В этой стране ребенка сразу же при рождении пеленают. С головы до ног, и он напоминает полено. Когда его распеленывают, чтобы, скажем, искупать, он кричит. Он кричит, потому что теперь его больше ничего не сковывает, ничто не контролирует. Он свободен. Но он обеспокоен. Его тут же снова пеленают, и в психологическом смысле он остается в таком состоянии до самой смерти.
----------------------------------------
Харви накрошил пирожок в бульон и стал размешивать его ложкой.
— В русском стиле, — сказал Фраголли. — Вы едите свой пирожок в русском стиле.
----------------------------------------
— В этой сумасшедшей стране есть телефонная связь плюс телевидение. Я заказал на три часа разговор с Ригой. Сейчас мы отправимся на пункт связи и глянем на того человека, с которым тебе выходить на связь; это куда лучше, чем вглядываться в маленькое размытое фото.
На такси мы с Харви добрались до Павловской улицы. Дом номер 12а оказался небольшим строением, выглядевшим так, словно в нем обитал неквалифицированный рабочий с большой семьей. На самом деле тут размещалась контора, обеспечивающая вызов абонента к телеэкрану. Мы постучались, и нам открыла дверь женщина. Засунув карандаш за ухо, она посмотрела на наручные часы, сверилась с настенными, спросила, на какое время нам назначено, после чего провела нас в небольшую комнату, где стоял телефон и старомодный телевизор с двенадцатидюймовым экраном. Мы уселись, и Харви снял трубку. Женщина включила телевизор, и экран замерцал голубоватым сиянием.
----------------------------------------
При свете дня, когда автобусы и машины заполняют широкие просторы Невского, а представители многочисленных делегаций стран Африки восседают за обильными столами в «Астории», нетрудно воспринимать Ленинград в самом деле как колыбель коммунизма. Но в темноте, когда луна блестит на шпилях Петропавловской крепости и на двух из трех улиц ради экономии не горят фонари, так что лужи подтаявшего снега видишь лишь когда ступаешь в них, тогда город вновь становится Санкт-Петербургом, по трущобам которого за Сенной площадью пробирается сутулая фигура Достоевского, и умирает Пушкин, сказав книгам «Прощайте, мои друзья»...
----------------------------------------
— Значит, мы снова встретились, полковник Сток, — как принято говорить в фильмах, сказал я.
— Олег.
— Значит, мы снова встретились, Олег?
— Да. — Он дал указание водителю выключить двигатель. — Вам нравится наша русская зима? — посмотрел на меня Сток. Голова его напоминала бюст, который волоком тащили на место, так что все выступающие части лица стерлись.
— Да, — ответил я. — Русская зима мне нравится. А вам?
Сток помял мясистый подбородок.
— У нас говорят: «Для того, кто стоит на башне, нет других времен года, кроме зимы».
— Угу, — сказал я, хотя так и не понял смысла пословицы.
----------------------------------------
Пропустив под крылом завод «Электросила», самолет оставил за собой дымные пригороды Ленинграда. Их каменные дома уступили место большим бревенчатым избам, которые встречались все реже и реже, пока до самого горизонта не распростерлись замерзшие болота. Морозы погрузили землю в сон, и снег покрывал ее подобно грязному рваному савану. С правого борта медленно проплывало озеро Пейпус, или Ладожское, на льду которого состоялась великая битва Александра Невского с рыцарями Тевтонского ордена, пробивавшимися на восток. И конные рыцари в тяжелом вооружении вместе с лошадьми, проломив лед, ушли в глубокую черную воду.
----------------------------------------
Все, что вы только что прочитали - цитаты из романа Дена Лейтона "Мозг стоимостью в миллиард долларов", по которому в 1967 году был снят одноименный фильм с Майклом Кейном - один из самых клюквенных фильмов 60-х. Описывается, как можно понять, посещение разведчиком Гарри Палмером Ленинграда - отсутствовавшее в фильме. На рыцарях, которые сражались на озере Пейпус (которое на самом деле Чудское озеро, а не Ладожское) я сломался. Желающие могут продолжить чтение самостоятельно.
P.S. Насколько могу судить по этим отрывкам, фильм более или менее близок к книжному сюжету.