Маккарти Продакшнс представляет: «Пилот реактивного самолета» (1957)
В отличие от более известного фильма Джона Уэйна «Завоеватель», этот фильм настолько плох, что смотреть его очень весело. Это невероятно плохо сделанный (даже для картин студии RKO) фильм, по сравнению с которым более ранние фильмы студии похожи на шедевры (а некоторые и впрямь были лучше). Кроме ужасных диалогов и вялого сюжета это ещё и самое худшее изображение Джанет Ли! (с)
На небосклоне антикоммунистического кино Америки 1950-х ярко выделяется знаменитый миллионер Говард Хьюз. Богач, пилот, изобретатель, кинорежиссер и продюсер он приобрел в конце 1940-х студию фильмов категории Б RKO Pictures, самую бедную из всех главных голливудских студий. Выгнав половину работников по подозрению в коммунизме, он начал творить фильмы на свой вкус. И как полагается ярому антикоммунисту, он не мог обойти и вопрос антикоммунистической пропаганды, чему посвятил целых три фильма, соединив их с прикладными жанрами. Самый известный это «Я была замужем за коммунистом» (1949) – типичный криминальный нуар, в которой гангстеры механически заменены на коммунистов. Вторым был психологический триллер «Рука с хлыстом» (1951), в котором нацистов из сценария заменили на тех же коммунистов. И вот третий фильм, «Jet Pilot». Как и первые два, это соединение пропаганды с популярным жанром, на сей раз с комедийной мелодрамой, и посвящен он двум вещам, которые больше всего любил Говард Хьюз; бабам и самолетам. И как и первые два, этот фильм делался в тяжелых условиях, постоянно переснимался и провалился в прокате. Заметили, кстати, как «замечательно» работал Говард Хьюз со своей студией? А между тем фильм интересен тем, что в нем снялись знаменитости своего времени — не нуждающийся в представлениях звезда вестернов, ярый антикоммунист Джон Уэйн и звезда нуара «Печать зла» (1958) и триллера «Психо» (1960) Джанет Ли, которая тоже дебютировала в антисоветской клюкве «Красный Дунай» (1949). Что же породило такое созвездие антикоммунистов-киношников? Давайте посмотрим!
Некая американская авиабаза на Аляске. В небе долго кружат самолеты. За штурвалом одного из них — Джон Уэйн, который сидит с таким же отсутствующим лицом, с каким играл в миллионе своих других ролей. Поэтому я буду называть его Джоном Уэйном, хотя он тут как бы полковник Джим Шеннон.
Однако на базе обнаруживают, что к ним подлетел русский самолет. В нем товарищ Уэйна Рексфорд опознает Як-12, хотя на самом деле это, конечно истребитель T-33 Shooting Star, окрашенный в черный цвет для большей пафосности.
Эй, ты, Molotov! (с) — машет ему рукой Рексфорд, пытаясь завязать razgovor. Однако самолет отстреливается из пулеметов, рядом с которыми даже надписи на английском закрашивать не стали — и садится на взлетную полосу. Американцы, вооружившись автоматами, встречают пилота, тот снимает шлем — и оказывается, что это... женщина!
Да, это обычная русская летчица-лейтенант с обычным русским именем... Anna Marladovna. Анна Марладовна, говорите... Армянка, что ли? Судя по всему, это не фамилия, а отчество, насколько можно понять из фильма. Кстати, у нее по непонятной причине в конце фильма появляется совершенно другое имя: Olga Orliff, что вообще выбивает мозги окончательно. В общем, девушку тут же отводят на базу, где пытаются завязать с ней разговор. Рексфорд знает, что любое слово становится похоже на русское, если добавить туда окончание «-ски» и говорит: «Ты любишь супски? Супски!» Смерив взглядом дурака, девушка говорит на чистом английском, что как офицер имеет право на привилегии.
Оказывается, она сбежала в Америку, потому что нарушила приказ командира и потому ей грозил rasstrel. Что за приказ, мы так и не узнаем — так что можете поблагодарить сценариста для пространство для эротических фантазий. Уэйн не верит в легенду — все это слишком просто и прямо. Вы просто ненавидите все русское! — заявляет та. Да, я не люблю
Эх, в слоу-мо надо было делать и еще эротичнее...
Увлекшийся осмотром советской летной формы, которая, конечно, тяжелее американской, сделанной руками ангелов на райских облаках, Уэйн отвернулся, а когда повернулся обратно, увидел, что красотка уже снимает с себя свитер. «
После этого он отпустил ее в душ, где девушка продолжает вести себя так же скромно и пуритански, как героини пин-ап плакатов того времени.
Так, Джанет Ли зашла в душ после того, как у нее взяли нож... Рядом гнусный капиталист, который обучен убивать русских... Так вот как родилась эта легендарная сцена!
Девушка очень удивляется, что у американцев на базе есть такие невиданные чудеса цивилизации как горячая вода, мыло и полотенца. Видимо, ин Совьет Раша моются песком, а вместо полотенец там тупо трутся о стенку. И на радостях летчица моется, как и все русские, напевая словами «хайда, да-хайда» песню «Полюшко-поле». Все русские поют ее в душе! А «Катюшу» — перед едой! Тут как раз приходит Рексфорд, и Уэйн его очень «радует» новостью, что повезет девушку на базу сам. Помывшаяся за две минуты летчица выходит и продолжает краааайне ненавязчиво одеваться...
IT'S TIME TO FAP, COMRADE!!!
Уэйн на это
Под перепевы того же «Полюшко-поле» Уэйн привез ее на базу, где она выступила перед командованием в своей парадной forma с орденами — благо, места на груди хватает настолько, что ордена вдвое больше обычных!
Анна, несмотря на побег, отказывается раскрывать военные секреты и работать против своей страны. Капиталисты обиженно намекают на davlenie, после чего Анна логично решила, что ее будут pыtatь — но она лучше потеряет жизнь, чем честь родины. Услышав об этом, капиталисты гнусно смеются и говорят: «Забавно слышать, советский офицер говорит о чести». Ха-ха-ха, забавно слышать, Говард Хьюз, который спер 40 млн долларов на военных заказах, рассуждает о чести коммунистов, да, очень смешно. Но Анна твердо говорит, что преданна идеалам государства, при котором нет места отдельной личности. Ее так и учили: личность ничто — государство все! Но Уэйн тогда намекаэ, что она не просто так оказалась в цитадели демократии, свободы и расовой сегрега... э, то есть индивидуализма — и ей крыть нечем. После ее выхода за дверь демократическое, уважающее свободу личности и индивидуальности командование базы совершенно демократически заставляют Уэйна втереться коммунистке в доверие и вытянуть из нее все, что она знает, чтобы передать данные в ЦРУ. Очень, очень демократично — как и было принято в 50-е.
После этого Уэйн отвозит Анну обратно на базу через те же пафосные виды самолетов. Но если вы думаете, что коммунистку будут держать за пятью замками, не допускать до прессы, допрашивать в компетентных органах — то глубоко ошибаетесь. Контроль Уэйна считается совершенно достаточным, так что он говорит Анне, что она полетит на Большую землю вместе с ним, управляя выданным самолетом!!! Мы, мол, ни в чем вас не ограничиваем — делайте, что хотите. Я, — говорит Уэйн, — буду вам помогать, как тем двум русским пилотам, из которых один уже вернулся домой. Он, видимо, соскучился, — говорит летчица. Обалдевший от этой наивности, что кто-то может добровольно вернуться ин Совьет Раша, Уэйн показывает ей наскоро устройство самолета.
Далее нам показывают то, что Говард Хьюз любил больше, чем баб — авиационное порно. Это как взрывы у Майкла Бэя, только на самолетах. Летящие вместе на самолетах Уэйн и Анна начинают постепенно соревноваться, входят в раж, показывают фигуры высшего пилотажа и беззлобно подтрунивают друг над другом.
Дама, конечно, ни в чем не уступает мужчине. «Тебя это не спасет, я всегда буду сзади!» — радостно кричит Анна. Обидевшись, что женщина смеет становиться сзади, хотя это всегда делали мужики, Уэйн тогда заламывает вираж, после которого у бабы... отказывает двигатель. К счастью, советы Уэйна помогают, и он заводится вновь — ура, случилось чудо, друг спас жизнь друга! Наш дорогой самолет теперь с нормальной температурой двигателя!
После Уэйн показывает командованию некую непоказанную зрителю кинохронику (надеюсь, не хронику этих полетов — кто ее мог там делать?) и говорит, что Анна держала себя очень хорошо, так что у русских явно есть сравнимые с их самолетами модели. Обработку коммунистки решено продолжать. Ее отправляют на тренировку ночного перехвата с устаревшими приемами — для дезинформации. После этого герои летят уже на другую базу на бомбардировщике, и проходит кусок, аналогичный вышеописанному — авиационное порно.
Но дама недовольна результатами! Почему? «Вы настроены антагонистически к любой форме субординации, но в воздухе это выражается в самой презренной манере! И это почему-то работает!» — вот насколько она верна Уставу! Воспользовавшись моментом, Уэйн разводит ее на поцелуи, обещая взамен выдать их тайну. Уэйн-свинопас и принцесса-простушка, ага. К счастью, как мы знаем из мелодрам 50-х, нет ничего проще, чем развести девушку на поцелуи.
Насосавшись всласть, Уэйн объясняет, что дело в коллективизме. Мол, мы все делаем общее дело! Оцените высоту драматургии сценариста — баба, которая пять минут назад говорила про примат государства над личностью, теперь поражена коллективистским подходом. Это капиталистические идеи (с) — говорит она: «Неудивительно, что каждый лояльный русский инстинктивно отвергает их!» Верно, tovaristch! Так их, капиталистов! Обиженный Уэйн обозвал ее «глупым сибирским кексом» (выражение, от которого охреневали критики уже в 50-е) и отвел домой.
Немного полетав еще на самолетиках, Уэйн привел ее в магазин, накупить дорогих бесполезных тряпок — безотказное средство разложения советских коммунисток того времени, можете поверить. И сибирский кекс примеряет их на себе, крайне ненавяяяяяяязчиво демонстрируя
Анна поражена — ее считают красивой, хотя дома, ин Раша, привлекательными считаются более рослые и сильные женщины. Разговор переходит на личные темы — Анна никогда не видела такого крутого пилота, такого необыкновенного человека и уже чувствует к нему симпатию. Такую сильную, что дома, набрав товаров, они ругаются как молодожены, мол — зачем ты купила эту шляпку, которая ничем не отличается от ставосьмисот остальных? Да-да, женщина проникается любовью к мужчине... после того, как он оплатил ее счета — на удивление реалистичный художественный прием.
Я удивляюсь, как ковбой-летчик не стал жарить сибирский кекс прямо в примерочной.
Дома в номере Уэйн показывает ей, в какой красивой комнате они будут жить. Следуют еще срывы покровов — Анна рассуждает, что здесь могли бы поместиться четыре русские семьи, разделив комнату занавесками. Правильно, товаристч, все оно виновато, это грязное капиталистическое перепроизводство... «А почему бы не построить просто больше домов?» — спрашивает наивно Джон Уэйн. Анна уверенно говорит: «
Процесс жарки кекса оставили за кадром. Вечером Анна просто меняет платье, и они танцуют в холле ресторана под красивую музыку — и проникаааааааются... Отойдя покурить на балкон, пара вновь заводит разговор. Оказывается, ин Совьет Раша не только секса нет — там и любовь недолюбливают. Почему? — спрашивает Уэйн. «Под влиянием любви или религии человек может не справиться с жертвованием друг друга ради национальных интересов!» — просвещает наивного американца коммунистка. Романтический разговор с чуть ли не признанием в любви, который сценарист наверняка считал тонким, умным и трогательным — хотя он так же тонок, как полярная шапка — прерывается. Анна учуяла еще одну необыкновенную роскошь — кусок мяса.
Анна в шоке — как можно конкурировать с такой дорогой пропагандой? Ведь ин Совьет Раша, как известно, мясо выдается под залог партбилета, раз в год и только по праздникам. И только на один день — потом надо вернуть его обратно на склад стратегического хранения.
По возвращении в номер Анна настояла на том, что ее комнату отдадут Рексфорду с супругой, но тут сценарист понимает, что прошло уже долбанных 50 минут фильма, забитых в основном авиапорно и поцелуями, а конфликта все нет. И вот он появляется — Анну угрожают выслать из страны. Грустная пара возвращается обратно на своих самолетах. Надо что-то делать — решает Уэйн и делает по пути с дамой остановку в отеле, где... женится на ней! Да, это для того, чтобы ее не выслали. И счастливая пара молодоженов приходит в отель. Куда они самолеты дели, я не понял — на парковку, что ли? Что с тобой сделают? — спрашивает Анна. Мол, расстреляют? Нет, всего лишь уволят! — радостно говорит тот, от чего Анна откровенно в шоке. Ведь ин Совьет Раша... ну, вы в курсе, как минимум из зениток расстреливают.
После еще одного сеанса авиапорно они наконец добираются до базы, где командование в шоке демократически орет на молодожена.
И главное, это было бессмысленно — командование крутит мужу аудиозапись, из которой понятно, что Анна
Если у вас есть сомнения, что тут так много эротики, потому что Говард Хьюз лично передергивал на этот фильм, то вот вам еще доказательство — Анна и Уэйн разговаривают о том, как после бурной ночи девушка оказалась в постели в одном халатике. Кто не представил в этот момент ее голой — импотент, на то расчет и был!
Тут Уэйна подзывают к телефону, и он, поговорив, радует супругу — ему всего лишь объявят выговор. Слава демократии! Анна радуется: «Знаешь, что с тобой бы сделали за такое в России? Расстреляли бы или бы отправили на урановые rudniki!» (с) Да, весело, вот только ей самой грозит в демократической Америке 12 лет за шпионаж. Уэйн, конечно, не хочет отправлять жену на 12 лет в тюрьму... она же потом будет старая, да и у него что-то поднимется разве что на самолете... Поэтому он запугивает ее ужасами американских репрессий, федеральными агентами, которые идут за ними по пятам и предлагает выбираться. Прямо в глушь, в Сибирь, к коммунистам. Как, вы спросите, они это сделают? Очень просто — на самолете!!! Ведь самолеты в Америке, как известно, не охраняются и на перехват нарушителей границы не посылаются — это всем известно! В радости Уэйн делает женушке коктейль с VODKA. Выпив побольше (ведь это абсолютно необходимо перед полетом) — парочка тикает через черный ход и сваливает из поганой Пиндосии на новеньком самолете под внимательными взглядами командования из кустов... то есть, со стороны... Значит... Уэйн с ними заодно?!! О боже!!! О мой бог!!! Там. Там. Тааааам...
И вот пара под пафосное исполнение «Полюшко-поле» приезжает прямиком ту Раша! Переодевшаяся в парадное Анна отвечает перед обычным советским general в мундире с орденами во всю грудь и на фоне картины с Покровским собором, которая была во всех советских kabinet.
General с охотой принимает американские сигареты, но все равно крайне nedovolen Анной — почему она позволила мужу уничтожить самолет! Почему она не стреляла в него! У меня не было оружия! — удивлена та. Чепуха, — заявляет генерал, —
После этого она знакомит мужа со своим начальником, полковником Sokolov, который трижды герой Советского Союза. Тот вежливо приветствует дорогого гостя, приставляет ему vestovoi и обещает наилучший прием — согласно законам гостеприимства.
Пара выходит наружу из принадлежащего полковнику terem, в которых, как известно, жили в 50-е советские военные. На выходе они сталкиваются с двумя мрачными типами в гражданском, которые ни в какую не хотят идти впереди них. Уэйн в тупике, а Анна визжит: «Им приказано всюду идти за нами, как они могут идти вперед!»
Извинившись перед KGB, Уэйн пошел дальше, на улицу типичного советского военного городка. Где стоят часовые в огромных пилотках с red zvezda, полицейские будки XIX века и пулеметы Виккерса, а также висят вывески с обычными русскими надписями «Жарово. Рождественская ваза 26», «Полкобник Соколов» и «Пожарный сигиал». Вот ленивые твари, даже написать не смогли правильно. А Александр Голицын, тогдашний художник кучи голливудских фильмов на русскую тему, где был, интересно? Болел, что ли, или нанять не додумались?
Как и на каждой советской военной базе вокруг ходят толпами женщины, которые перетаскивают бревна: ин Совьет Раша это называется subbotnik. Одну из них Анна узнает — это знаменитая снайперша Мария, которая убила более ста немцев. Да, именно Мария — а не Людмила, так что все совпадения случайны. И то, что она ездила во время войны в Америку представлять СССР — это тоже... совпадение. Почему же заслуженный снайпер оказался здесь? Анна говорит: «Боюсь, поездка в Штаты оказала на нее странный эффект — она стала стрелять в своих» (с) Да, но при этом за это ее не послали в GULAG, а всего лишь отправили на трудотерапию таскать бревна в Siberia — слава советскому гуманизму!
А еще ин Совьет Раша авиабазы охраняют танки...
Молодожены проходят в свой личный казарменный терем, в котором живут и другие офицеры части — штабс-капитан Стрельский и капитан Орлов. На прощание Анна просит мужа спрятать от денщика ее ночную рубашку — а то он ее украдет
Что особенно мне понравилось, быт в казармах ничем особенно не отличается от быта на американской базе — там даже печки одинаковые. И это понятно, потому что снимали все на одной и той же воздушной базе в Джорджии.
Полковник Соколов обсуждает с Анной вопрос о том, что ее муж явно что-то скрывает и просит ее уговорить Уэйна показать способ сцепки на новых самолетах, а то у них явно что-то не сходится. Анна колеблется, но Соколов говорит, что так надо — во имя Rodinы! И тогда во имя Родины она в очередной раз оголяется... Правильно, чем больше обнаженки, тем интереснее фильм, не так ли?
Господи, эротики тут не меньше, чем в фильмах другого киноклассика, Тинто Брасса. У кого-то из продюсеров были очень, очень сильные половые комплексы...
Анна говорит мужу, что если он ей не поможет, ее переведут служить в Венгрию и начинает тереться об него щекой. В полном соответствии с логикой повествования она говорит, что раньше ненавидела его страну и его самого, пусть даже это совершенно незаметно в фильме — но теперь она ненавидит только его страну... Благородный герой говорит, что с удовольствием покажет
Довольный Уэйн лапает и целует супругу, но та в ярости от того, что он ее обманул, вырывается и пытается бежать. Однако дверная ручка разваленного советского быта выпадает из двери, и баба сигает в окно. В азарте муж сдергивает с жены штаны — Говард Хьюз в зале воет от восторга и рукоблудит еще сильнее. А тут как раз по улице идет оркестр, играющий музыку первомайских парадов, поэтому Уэйн, поиздевавшись над дамой, пускает ее домой.
Переодевшись, Анна успокоилась и помирилась с мужем. У Уэйна кончились сигареты, он курит, преодолевая капиталистическое презрение, русский tabak — но внезапно замечает, что женушка взяла себе его спички. С ошалевшим лицом профессиональный агент вырывает спички и пробуждает у жены смутные сомнения... Тогда она с каменным лицом достает из ридикюля... вальтер. Уэйн пытается отшутиться: «Он у тебя на предохранителе?» Но Анна серьезна как парад на Красной площади, так что пару раз сильно бьет мужа по лицу пистолетом.
Ин Совьет Раша баба бьет по хлебалу — тебя!
Да, суровые коммунистки бьют мужей не сковородками, а пистолетами... Наш Штирлиц реактивного штурвала тогда сменил тактику: в коробке спичек, говорит он, не разведданные, а список вопросов, которые вы мне делали — это я, мол, так над тобой пошутил. Анна понимает, что даже Уэйн не такой Петросян, чтобы получать за это по хлебалу и ожидаемо не верит, и тогда Уэйн признается, что да, он шпион. Но он помог ей, она поможет ему — бежим из сраной Рашки в Пиндосию вместе! Анна сначала отрицает, но тут приходит Соколов — и баба, поколебавшись, по причине, которую сценарист не смог выковырять из носа, прячет вальтер и пускает полковника. Мужики уходят — на прощание муж целует даму. После этого та еще поколебалась, поколебалась, заколебалась и бросилась за телефон 30-х годов звонить генералу Лэгроду.
В американских фильмах в 1950-е у коммунистов телефоны 1930-х, в 1990-е — телефоны 1950-х... А таксофоны когда появятся, лет через тридцать?
Но у телефонной трубки Анна опять колеблется... и ничего не говорит о предательстве мужа. Тот прибывает показывать коммунякам авиавиражи на аэродром. Такой обычный советский аэродром с американскими самолетами Boeing B-50 и грузовиками, разукрашенными RED ZVEZDA и крыльями ВВС.
Ин Совьет Раша весь военный транспорт маркируется RED ZVEZDA!!!
Неожиданно на аэродром прибыл знакомый Анны, полковник Матов, который заменил полковника Соколова, сосланного на урановые рудники за... за... я не понял, за что. Он представляет Анне ее нового помощника лейтенанта Tiompkin. Как я понимаю, фамилию он получил благодаря известному американскому кинокомпозитору русского происхождения Д.З. Темкину, который написал прорву музыки для голливудских лент того времени.
Он будет ее сопровождать, потому что Анну переводят в Москву, так как американец вдруг стал резко ненужен начальству и его собираются обменять на пять пленных советских разведчиков. А не слишком ли много он знает? — опять (опять!!!) колеблется Анна. Ничего, — говорит Матов, — Partiя все предусмотрела! Мы добавляем ему в еду безвкусный химический препарат, который ухудшает ему память. Скоро мы ему добавим ударную коммунистическую дозу и он станет еще большим идиотом, чем обычно! Хе-хей!.. То есть, мухахахаааа!
Оставив даму в шоке, Матов ушел с радаров. Тогда Анна в минуту решает предать Rодину и спасти мужа. Но сначала надо избавиться от Темпкина, который наивно признается, что он вообще не летчик и приставлен к ней в качестве соглядатая — как вы уже поняли, это обычное дело в Совьет Раша, где до сих пор никто не научился konspiratsia, все знают своих филеров в лицо и чуть ли водку с ними не пьют. Тогда Анна решает этим воспользоваться, сажает несчастного наивного Темпкина в самолет и подговаривает нажать вон тот симпатичный красный рычаг справа... Как думаете, чем это кончилось?
Да, Темпкин улетает в небеса и мешком валится на асфальт. Довольная Анна, которая пять минут назад сама использовала шпиона в своих целях, а теперь за здорово живешь убила ни в чем не повинного человека, бросается в свой самолет. И так как угнать самолет легче, чем велосипед, она легко взлетает и уносится вдаль к своему мужу, который испытывает для коммуняк сцепку на оранжевом самолете F-86 Sabre. Летчица-перелетчица вступает с ним в радиопереговоры и в конспиративной форме объясняет ему, что пора валить. К счастью, самолет сопровождения ничего не понимает, поэтому Анна подкрадывается к нему сзади и типа как стреляет из пулеметов. Самолет делает бочку и спускается вниз, изображая из себя раненого лебедя, хотя ни одной пробоины на нем, конечно, нет. Высочайшее качество спецэффектов — это вам не вручную дым на кадры накладывать!
Отличная работа! — нагло льстит Уэйн режиссеру. Но у него на исходе горючее, надо пересесть к жене на запасной авиаполосе. Уэйн приземляется на ней, пока Анна прикрывает его пулеметами от выбежавших из казарм krasnoarmeetses в летных касках.
Попавшие под обстрел krasnoarmeetses бросаются обратно в казармы и выбегают вновь, стреляя из своих трехлинеек — но поздно, самолет уже улетел.
Напоследок героев долго преследуют два Мига, которые несколько раз пафосно пролетают за ними через экран.
Но с помощью примитивного авиаманевра в облаках герои от них отрываются и окончательно улетают в Вену, где радостно жрут бифштекс, к которому так долго стремились. «Если бы я могла убедить свой народ, что это лучше, чем все оружие в мире!» — пафосно говорит Анна, героиня фильма, который весь хронометраж надрачивал на американские ВВС. Еще одна шутейка — и титры! Хэппи-энд!!!
Итого. Фильм в целом пустой и безвкусный, так как режиссуры нет, действие по факту начинается аж на 55 минуте из 113, сценарий откровенно глупый и плохо продуманный, Джон Уэйн играет, как всегда, деревянно, а Джанет Ли откровенно переигрывала. Скажите спасибо и оператору, который регулярно снимал ее кожу при таком свете, что 22-летняя красотка выглядела как тетка за 30. Но вообще сам фильм совершенно рядовой и неинтересный, история его создания куда веселее. Хотя вы этого нигде не прочтете, сюжет фильма явно навеян перелетом двух советских летчиков, ветеранов войны, отмеченных наградами — П.А. Пирогова и А.П. Барсова. В октябре 1948 г. они переправились на бомбардировщике Ту-2 на территорию Австрии, где сдались американским военным властям и объявили себя перебежчиками. В эмиграции Пирогов сделал типичную карьеру профессионального антисоветского перебежчика — рассказывал об ужасах советского режима, о всевластии органов, гнусной нищете сталинских рабов и о пьянстве и развале в армии и всерьез уверял журналистов, будто мечтал побывать в Вирджинии, о которой рассказывало американское радио. Все это особенно интересно читать, учитывая, что он был кандидатом в члены партии. Пирогов в эмиграции раздавал интервью, написал душещипательные мемуары со срывом покровов, искал работу во время пика маккартизма, когда бывших коммунистов не брали на работу даже несмотря на диссидентство, а потом попал на радио «Освобождение» и вещал на соцстраны, на чем и сделал карьеру и деньги, позволившие ему стать профессором лингвистики. Барсов же, в отличие от беспринципного дружка, себя на Западе не нашел (Пирогов всерьез уверял, что его русский tovaristch не привык к свободе!) и потому спустя два года вернулся в СССР. Дальнейшая его судьба твердо не известна — по ничем не подтвержденным сведениям, он был расстрелян, но в 1957 г. пытавшиеся все-таки вернуть Пирогова обратно советские дипломаты представили Барсова публике, и он заявил, что провел пять лет ИТЛ, полностью исправившись. Пирогов, разумеется, заявил, что Барсов не настоящий и письма его подделка — а кто проверит, правильно? Вот именно на эту историю и намекал Уэйн в диалоге с Анной.
Сам же фильм был задуман Хьюзом как этакая перепрошивка его авиационного боевика о Первой мировой «Ангелы ада» (1930). Кто подкинул ему «светлую» мысль сделать фильм в духе романтической комедии, как это было с популярными фильмами «Ниночка» и «Товарищ Х»? Все просто, Хьюз купил оригинальную историю, написанную Робертом Харди Эндрюсом, которую собирался экранизировать режиссер Пол Шорт. Окончательный сценарий Хьюзу наваял Джулс Фертман, профессиональный сценарист, который уже работал до этого с ним, в частности, создал сценарий очередного его авиационного порно «Только у ангелов есть крылья» (1939). Но все равно получилось такое беспомощное дерьмо, что даже Джон Уэйн, подписавшийся на фильм, думая, будто это была политическая пропаганда, обалдел от сценария и сказал, что он глуп. Вы осознаете это? Человек, спродюсировавший тупорылую и рваную антикоммунистическую агитку «Большой Джим Маклейн», считал сценарий глупым!!!
Правда, фильму относительно повезло с режиссером — им вместо первоначально взятого Питера Годфри был выбран Джозеф фон Штернберг, американский кинорежиссер австрийского происхождения, автор ряда выдающихся фильмов своего времени, таких как «Голубой ангел», «Шанхайский Экспресс», «Сага об Анатаане». Неудивительно, что ему доверили снимать фильм — у него уже было немало подобных лент, например, шпионская мелодрама «Обесчещенная, или Агент X-27» (1931) с Марлен Дитрих, а до этого он закончил «Дуэль под солнцем» (1946), самый дорогой фильм своей эпохи, чей бюджет переплюнул «Унесенных ветром» и сожрал почти все деньги от сборов. Но я готов поклясться, что плевал Штернберг на этот фильм с высокой колокольни, потому что ни грамма от его экспрессионистского творческого почерка, особенно ярко вылившегося мутной струей в «Кровавой императрице», тут нет. Да и вообще, он уже тогда болел и собирался уйти из кино, и формально это его последняя лента.
Фильм начали снимать аж в 1949 г., используя новейшие самолеты того времени, включая первый сверхзвуковой самолет Bell X-1, на котором летает герой Уэйна. Ряд сцен снимала целая куча людей, включая ветерана войны и теоретика использования ВВС, полковника Филипа Конрана — он отвечал за режиссуру воздушных сцен, которые для фильма проводил известный летчик-испытатель Чарльз Йегер, чуть не погибший на съемках. Эти съемки проходили на авиабазе Эдвардса и на базе ВВС Гамильтона в Калифорнии. Возились со съемками долго, но в итоге получилось так плохо, что даже сам Хьюз, увидев фильм, предпочел положить его на полку. Спустя несколько лет, когда благодаря гениальному руководству эффективного управленца Хьюза студия RKO начала терпеть провал за провалом и были нужны деньги, проект снова вытащили на досъемку и перемонтаж, да еще и собрались делать из него чуть ли не авиационный боевик в популярном тогда широкоэкранном изображении по технологии CinemaScope, поэтому бюджет этой мелодрамы вырос аж до умопомрачительных по тем временам 9 млн долларов. Для сравнения: до этого Хьюз продюсировал пышную мелодраму «Сын Синбада», которая стоила всего 6 млн. Но в итоге с этим возились так долго и плохо, что пришлось вернуть фильм обратно. Окончательно его доделали только в 1957 г., причем это сделала студия Universal-International, которой Хьюз продал разоренную им компанию RKO, при этом получив еще и прибыль, сукин он сын! Именно поэтому там летают модели, уже снятые с вооружения, а американские пилоты носят форму конца 1940-х.
Я понимаю, что это звучит очень странно, но гибрид «Ниночки» и воздушного порно с абсурдным сюжетом и глупыми шутками почему-то не понравился зрителю... В истории он остался лишь как любопытный реликт холодной войны с одной из немногих ролей Джанет Ли, а также как последний фильм Говарда Хьюза. И слава богу, больше мы уже к нему не вернемся.
На этом все, товаристч, оставайся на нашей радиочастоте, если хочешь знать больше об антикоммунистических шедеврах 50-х, иначе тебя ждут урановые рудники и расстрелы из мосинок. Nazdorovie.